«Когда закончилась казнь, японцы добивали раненых»: как Пожарский район воевал на Западе и Востоке

Спецпроект DEITA.RU «Мы за ценой не постоим»: вклад районов Приморья в Великую Победу. Часть 17. Пожарский округ.

На самом cевере Приморского края находится Пожарский район — второй по величине муниципалитет региона. Его западные рубежи проходят вдоль границы с Китаем, а северные примыкают к Хабаровскому краю. Сейчас его административным центром является посёлок Лучегорск, рядом с которым находится Приморская ГРЭС. Здесь берут начало дальневосточные реки Уссури и Бикин, а на востоке района раскинулся национальный парк «Бикин» — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, где под сенью нетронутой Уссурийской тайги хранится уклад жизни коренного народа удэге.

Ещё до начала Великой Отечественной, в 1938 году жители Приморья первыми ощутили на себе дыхание войны – на границе начались бои с войсками милитаристской Японии. В конце июля – начале августа 1938 года Красная Армия столкнулась с частями японской армии у озера Хасан и сопки Заозёрная. В тех сражениях пал старший политрук Иван Алексеевич Пожарский, удостоенный посмертно звания Героя Советского Союза. Через год, 14 сентября 1939‑го, указом Президиума Верховного Совета РСФСР был образован новый район, которому и дали имя героя, а бывшее село Тихоновка стало селом Пожарским.

С началом Великой Отечественной войны жизнь района, как и всей страны встала на военные рельсы. На фронт ушли порядка 2,5 тысяч пожарцев, и далеко не всем суждено было возвратиться в родной дом. В том же 1941‑м на базе целебного минерального источника «Ласточка» развернули специальную больницу для раненых и больных воинов, а с 1945 года, она получила статус краевой специализированной больницы «Ласточка» и оставалась в ведении Приморского крайздравотдела вплоть до 1979‑го, возвращая в строй защитников Отечества.

Фронт в тылу: через голод, горе утрат и потерь прошли пожарцы

Перед самой войной на территории будущего Пожарского района располагалось больше 30 сёл, а всего здесь жило около 7000 человек. С началом боевых действий жизнь каждого двора подчинилась одной задаче — помочь фронту. Основу народного хозяйства составляли 23 колхоза, работу которых обеспечивали три машинно-тракторные станции и Бикинский леспромхоз. Технический парк по тем временам выглядел внушительно: 25 комбайнов, 120 тракторов и 97 автомобилей, но главной ценностью были не машины, а люди.

На фронт ушли мужчины, и тогда над районом зазвучал призыв, обращённый к девушкам: осваивать профессии комбайнёров, трактористов, слесарей, токарей. Работали без оглядки на время, без выходных, с одним желанием — чтобы боец на передовой был сыт и обеспечен всем необходимым.

«В тылу как на фронте!» — эти слова стали для оставшихся не лозунгом, а повседневной реальностью.

В 1942 году колхозники приняли обязательство сдать государству вдвое больше товарного хлеба, чем годом ранее. В результате все хозяйства завершали уборку раньше срока и полностью рассчитывались по поставкам.

В 1944 году при плане ярового сева 3190 гектаров засеяли 3237. Зерновые заняли 1459 га вместо запланированных 1410, соя — 1153 га при задании 1100. Общий сбор по сравнению с предыдущим годом серьёзно вырос: зерна получили 6769 центнеров (на 2562 больше), сои — 3307 центнеров (на 1981 больше), картофеля — 9991 центнер (плюс 1515), овощей — 22881 центнер. Государству отгрузили хлеба на 2350 центнеров, а мяса — на 70 центнеров больше, чем в 1943-м. За этими цифрами — не просто выполнение плана, а перевыполнение, работа на пределе человеческих возможностей.

Трудились на полях в основном девушки и подростки. Они делали по две-три-четыре нормы за смену. Звеньевые Татьяна Горбач и Матрена Романюк стабильно выдавали 300–400% задания.

Весь край знал имена «двухсотниц» и «трёхсотниц» трактористок Варвары Осенней, Марии Ильиной, Анастасии Дорошенко, Прасковьи Рахубиной, штурвальных на комбайнах, прицепщиц Ефросиньи Гаврилюк, Галины Чёрной, Марии Сандул, Ефросинии Назаренко, Надежды Кочетовой, и многих других. Треть всех механизаторов в районе составляли женщины. Техника была старой, запчастей не хватало, но девушки ответственно следили за машинами – все детали были смазаны и начищены, как у настоящих хозяек.

Из воспоминаний ветерана труда Надежды Ивановны Кочетовой:

«В 1942 году меня пригласили на курсы трактористов при МТС, которая располагалась в Федосьевке. Но не успела я взяться как следует за учебу, как пришла вдруг повестка из военкомата. Явилась я в Пожарское. Думала, на фронт нам, девушкам, решили предложить ехать, санитарками. Оказывается, я угадала, да не совсем. Сначала нам предстояла трехмесячная военная подготовка. А было нас 30 человек. Со всего района съехались. Военное дело нам Гах Николай Иванович преподавал. Он раньше в Федосьевской школе военруком работал. Ну вот, начали мы, значит, военную науку постигать. И окопы рыли, и строевой подготовкой занимались, каждый день по часу маршировали и с боевых винтовок стреляли. Вот на стрельбище, недалеко от Пожарского, случайно пулей ранило меня...

Когда меня выписали из больницы, узнала я, что всех девушек, с которыми военную подготовку проходила, уже отправили на фронт. Просила отправить и меня, но мне сказали: «Хватит с тебя, ты теперь и так фронтовичка. Возвращайся на курсы трактористов – тыл тоже людей требует».

Отец Надежды погиб на фронте. Осталось только одно письмо, в котором он просил крепиться и не сдаваться перед трудностями:

«Вот, разобьем скоро фрица, снова вместе будем, еще лучше заживем» – так, помню, заканчивалось письмо. Не сбылась его мечта», - вспоминала Надежда.

Основной силой и в колхозах, и в леспромхозе была молодёжь. Комсомольцы за 1941–1942 годы собрали и перечислили на особый счёт для строительства танков, самолётов и бронепоездов более 130 000 рублей. В районе создали девять комсомольско-молодёжных бригад, и они работали с полной отдачей до самого последнего дня войны. Не уступали им и ребята из Бикинской сплавной конторы и со станции Губерово. За военные годы 47 работников станции стали стахановцами, ещё 13 — ударниками. Бикинский леспромхоз, который раньше постоянно числился в отстающих, уже в 1942 году начал давать по 180–200 % плана по заготовке и сплаву леса.

«Трудно было женщинам. К тому же голодными все время были. Перебивались на супах из соевых половинок. У многих ноги пухли с голоду. А работали дотемна. Бывало, ремень вентилятора порвется, сшить сил не хватает, и без дела стоять нельзя. Что делать? Сядем, поплачем, потом сошьем кое-как, наденем, заведем, а он тут же снова порвется. Придет бригадир, сам все переделает. «Давайте, – говорит, – работайте. Только без слез чтоб у меня. Вы ж ударницы, стыдно слезы лить по каждому пустяку». Хороший бригадир был. Самому было не больше восемнадцати, а как отца слушались его», - вспоминала Надежда Кочетова.

С первых дней после нападения Германии они начали передавать личные сбережения на нужды армии. Всего в Фонд обороны поступило 35 200 рублей наличными и более 414 тысяч облигациями.

Как только в сентябре 1941 года Приморье услышало призыв собирать тёплые вещи для бойцов, в селе Пожарском тут же развернули мастерские по массовому пошиву зимней одежды. Колхозники сдавали шерсть и овчину, а женщины после трудового дня оставались шить и вязать. В итоге план по сдаче одежды выполнили на 120%.

Пожарцы на фронтах Великой Отечественной

Пожарцы сражались на всех фронтах и едва ли не во всех родах войск: пехота и артиллерия, танковые экипажи и разведка, связь. И всюду они держались достойно — с мужеством, честью, стойкостью. За годы боёв с гитлеровской Германией и милитаристской Японией сотни жителей района получили награды Родины. Один человек стал кавалером ордена Славы всех трёх степеней, ещё 11 удостоились ордена Славы III степени, ордена Отечественной войны I и II степени — у 384 фронтовиков, орден Красной Звезды — у 14-ти. Медаль «За отвагу» получили 18 человек, «За боевые заслуги» — 19, а медалями «За победу над Германией» и «За победу над Японией» отмечены 384 наших земляка. Многие получили благодарности Верховного Главнокомандующего и командования частей.

Особое место в истории района занимает село Знаменка. Именно здесь с июня по октябрь 1941 года размещался штаб 9-й Гвардейской Краснознамённой дивизии — той самой которая после переформирования в 78-ю стрелковую насмерть стояла под Москвой. В начале войны дивизия была развернута в Приморье от Имана (Дальнереченска) до ст. Бурлит для прикрытия границы Приморья.

78-я дивизия вошла в состав войск Западного фронта, которым командовал генерал армии Г.К. Жуков, и уже 1 ноября она приняла бой с отборными немецкими частями. На своём участке гвардейцы сделали всё, что только можно было сделать, и даже больше, чтобы защитить столицу, потеряв при этом более 60% личного состава.

«Если под Волоколамском великую роль сыграла дивизия генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова, то в ноябре не менее значительный вклад в решающие бои за Москву внесла дивизия полковника Афанасия Павлантьевича Белобородова», - отмечал вклад 78-й дивизии Маршал Советского Союза К.К.Рокоссовский.

Белобородов, по воспоминаниям сослуживцев, действовал нестандартно, а его бойцы проявляли недюжинную храбрость, стойкость и находчивость.

Из книги "Солдатский долг" Маршала Рокоссовского:

“Гитлеровцы подорвали дамбу водохранилища. Хлынувшая вода образовала мощный поток, который создал огромные трудности для наших войск… На моих глазах сибиряки А.П. Белобородова в сильный мороз под огнем врага форсировали бушующий ледяной поток. В ход были пущены все подручные средства – бревна, заборы, ворота, плоты из соломы, резиновые лодки, – словом, все, что могло держаться на воде. И вот на этих подручных средствах сибиряки преодолели такое серьезное препятствие и обратили противника в бегство. Штурм хорошо обеспечивали артиллеристы и минометчики, прикрывавшие нашу пехоту во время переправ”.

Остался в истории подвиг старшины Владимира Сувертея из Спасска-Дальнего: как следует из наградного листа, подписанного командиром дивизии Белобородовым, 4 ноября 1941 года в тылу батальона напала на него группа фашистов в количестве 14-ти человек.

«Но товарищ Сувертей не растерялся и из них 4-х убил гранатой, 5 пристрелил из пистолета и 4-х заколол штыком», - отмечено в документе.

За тот бой храброго приморца наградили орленом Ленина. Владимир Сувертей погиб смертью храбрых в августе 1942 года под Смоленском.

26 ноября 1941 года 78-я стрелковая дивизия получила звание 9-й гвардейской, таким образом войдя в десятку первых гвардейских соединений Красной Армии.

К январю 1942-го от захватчиков были освобождены более 11 тысяч населённых пунктов, и линию фронта отодвинули от Москвы на 100-250 километров. А на том самом месте, на Волоколамском шоссе, где дальневосточники остановили фашистов, стоит памятник сибирякам, рядом похоронен и комдив Белобородов.

Из воспоминаний Александра Александровича Канчуга, писателя, учителя, жителя села Красный Яр:

«Из нашего села мужчин забирали на войну в разные сроки. Тех, кто владел китайским языком, сразу отправляли в пограничные войска. Остальных – на Западный фронт. Отца моего призвали в марте 1942 года. Попал он в дивизию со своими односельчанами, которая формировалась в Спасске-Дальнем и была отправлена на фронт в июле 1942 года. Приказ Верховного Главнокомандования о задействовании коренных народов для разведывательных целей на Дальнем Востоке застал отца под Новосибирском, в пути на Западный фронт, а именно прямиком в Сталинград. В боях за Сталинград погибли все удэгейцы, кроме нашего отца. Отец был ранен в ногу в сражении против натиска танков Гудериана».

Вернувшись в родные места после разгрома фашистской Германии, многие пожарцы не успели снять гимнастёрки — в августе-сентябре 1945-го они участвовали в разгроме милитаристской Японии. Среди них — Г.Д. Сергеев, П.А. Деревянко, С.Г. Горбуля, Я.И. Шутов, В.Т. Забора, Д.И. Вагин, Н.Г. Мигунов, Г.В. Данилевский, С.И. Уза, Н.Г. Канчуга, П.М. Нога, В.Л. Мищук, Ф.И. Ежеля, В.Е. Чернов, М.В. Уза, С.Ч. Геонка, А.Е. Пеонка и другие. Каждое имя здесь — целая судьба, наполненная отвагой и любовью к Родине, и каждое заслуживает того, чтобы его помнили и произносили с гордостью.

«9 Мая 1945 года я в поле была со своим трактором. Помню, прибежал какой-то парнишка и кричит: «Тетя Надя, тетя Надя, бросай работу: победа! Митинг там, стреляют, ракеты пускают, целуются. Скорей бежим». И побежала я прямо через болото сама не своя от радости. И точно – митинг, ораторы выступают, все о победе говорят, смеются, и многие плачут – кто от радости, а кто от горя – это те, у кого родные погибли», - вспоминала жительница Пожарского района Надежда Кочеткова.

Но на Дальнем Востоке война на этом не кончилась. Из воспоминаний о бесценном вкладе народа удэге в Великую Победу жителя села Красный Яр писателя, учителя Александра Александровича Канчуги:

«Отец вернулся в начале августа 1945 года. Но война на Дальнем Востоке еще не закончилась. По-прежнему многие наши односельчане воевали, ходили в разведку, добывая сведения о Квантунской армии. Среди них были наш дядя Николай (по-удэгейски Пакула), мой старший брат Петя, которого призвали в 17 лет в 1944 году, многие его сверстники и постарше. Дядя Коля был командиром отряда разведчиков, в который входили еще один удэгеец и три китайца. Много раз они переплывали Уссури, собирали сведения о военных объектах японцев. Но в июле 1945 года почтальон принес извещение о без вести пропавших дяди Коле и его друге Юцае Аянке. Его жена Надя от горя была сама не своя, сквозь рыдания приговаривая: «Погиб мой муж, убили его враги, я это чувствую». А тетя Паша – жена дяди Коли - спокойно говорила: «Нет, мой Коля не погиб, он живой. Война закончится, вернется домой. А ты, Надя, прекрати истерику, это плохо кончится для твоего мужа. Они оба живы, но только в плену. Если будем так оплакивать, они погибнут. Перестань»!

Тетя Паша была права: в это время мужчины были в плену у японцев. Судьба распорядилась по-своему: дядя Коля, благодаря своей сметливости, остался в живых, а Аянка погиб, получив смертельную рану от меча самурая. После госпиталя, куда дядя Коля попал из плена, он вернулся домой. Вот его рассказ:

«В июле мы переплыли реку Уссури в районе города Иман. Все было как обычно. Пришли на явочную квартиру впятером: я с Юцаем и три китайца. Сели поужинать, я заметил, что хозяин квартиры ведет себя как-то странно, но особо не придал значения – и напрасно. Перекупили его японцы. Он подсыпал снотворное в пищу. Я помню, что, теряя сознание, выстрелил в него из пистолета, но, видимо, промахнулся. Очнулись мы уже у японских контрразведчиков. Были допросы, вербовка на сторону японцев, пытки. Но никто не поддался. Японский офицер рассказал мне обо всех жителях Сяина. Кто и где живет, назвал всех сельчан поименно. Я был потрясен, но потом вспомнил, что в селе нашем есть японский шпион, но имени его мы не знаем, может, он и сейчас живет среди нас.

Однажды мы услышали грохот канонады и догадались, что наши вступили в войну. Этой ночью мы ждали казни над нами. Нас было 28 человек. Мы, два удэгейца, и остальные китайцы, преданно служившие в нашей армии. Наступила ночь, она выдалась темная-темная. Нас погрузили в машину и повезли куда-то.

«На казнь, рубить голову, - мелькнуло у меня в мыслях. Надо что-то делать».

По дороге я говорил Юцаю: «Попробуй поднять воротник фуфайки на затылок, а когда палач сделает замах, чуть отклонить голову назад, чтобы удар пришелся наискось по затылку и соскользнул на ворот фуфайки. А после удара надо сразу упасть и не стонать, притвориться мертвым».

Нас со связанными сзади руками поставили на колени, и палач рубил одного за другим. Пришел мой черед. Я вжал голову в плечи, а палач левой рукой ощупал мою шею. Опустил, взмахнул, и в это время я слегка отклонил голову назад, резким движением плеч поднял верх фуфайки и получил удар. Я услышал, как с шумом полилась моя кровь, залив глаза и шею, упал набок щекой на землю, а кровь, так и хлещет.

«Раз я слышу, значит, живой», - подумал я, не издавая ни звука и не шевелясь.

Когда закончилась казнь, японцы ходили и добивали стонущих раненых».

Николай Гайбович Канчуга выжил и прожил долгую жизнь в селе Красный Яр, а его воспоминания бережно хранят потомки.

Вчитываясь в биографии тех, кто ушёл на фронт из Пожарского района, понимаешь, насколько цельным было это поколение. Каждый из них — не просто строка в списке военкомата, а живая история мужества, стойкости и послевоенного созидания. Их подвиги никогда не померкнут от времени.

Соза Семёнович Дункай родился в 1923 году в селе Красный Перевал, в семье таёжного промысловика. Охотничья закалка и умение метко стрелять, переданные отцом, стали грозным оружием на фронте. Война для него началась в 1941-м, в рядах 2-й гвардейской дивизии народного ополчения Ленинграда — там, где враг рвался к городу, а бои не затихали ни на минуту. За смелость и героизм Родина отметила воина орденом Отечественной войны II степени, медалями «За Победу над Германией», «20 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и другими. Вернувшись с войны, он возглавил Краснояровский интернат народов Севера, посвятив жизнь землякам.

Андрей Иванович Ерусланов бил врага в составе 183-й отдельной лыжной бригады в 1941–1942 годах. Под Воронежем заслужил орден Боевого Красного Знамени. Позже его путь пролёг через Орловско-Курскую дугу, Вену, Будапешт — свидетельствами тому медали «За взятие Вены» и «За взятие Будапешта», а также «За Победу над Германией». В 1943-м получил контузию и три пулевых ранения в ноги, но не сдался. После войны трудился шофёром в совхозе «Ласточка» Пожарского района, оставаясь всё таким же надёжным и исполнительным.

Пётр Иванович Архипов прошёл сквозь пекло Сталинграда и Курской дуги. Сражался за город Ровно, форсировал Буг, освобождал Ржев и Заган. Трижды осколки и пули настигали его: 18 июля 1944 года — ранение правой кисти, 30 сентября — левой голени, а 8 мая 1945 года, всего за день до Победы, — тяжёлое ранение в грудь, после которого он получил инвалидность II группы. Грудь ветерана украсили орден Красной Звезды, орден Славы III степени, медали «За боевые заслуги», «За Победу над Германией» и знак «Гвардии сержант».

Николай Иванович Карпов ушёл добровольцем 15 февраля 1942 года. Окончив Одесское артиллерийское училище, в звании младшего лейтенанта возглавил взвод топографической разведки. Участвовал в освобождении Юхнова, Сухиничей, Козельска, Брянска, Гомеля, Мозыря, воевал в Польше, а в 1945 году — в Маньчжурии и Харбине. За мужество и героизм награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, двумя медалями «За боевые заслуги». В мирное время его трудовая биография оказалась не менее насыщенной: от начальника лесозаготовительного участка до начальника отдела подготовки персонала Приморской ГРЭС, мастера и, наконец, начальника охраны, откуда он вышел на заслуженный отдых.

Иван Степанович Зимов — солдат двух войн. В 1939 году сражался на Карельском фронте с белофиннами, а с 1941 года — с гитлеровской Германией на Первом Белорусском фронте. Выпускник Пушкинского танкового училища, он довёл свою машину до Берлина, где был тяжело ранен. Три ордена Отечественной войны — красноречивее любых слов. После выздоровления и демобилизации работал бригадиром полеводческой бригады в родном районе, и вверенный ему коллектив неизменно держал передовые позиции.

Николай Андреевич Вернидуб был призван в армию ещё в июне 1940 года. Война для него началась 24 сентября 1941-го. В звании старшего сержанта служил старшим писарем 150-й отдельной автороты подвоза боеприпасов. Его командир, капитан Шкотников, характеризовал земляка так:

«К порученному делу относился с исключительной аккуратностью, образцово организовал учёт продовольствия и боеприпасов, в условиях непрерывных маршей заботился о водителях, чтобы никто не остался без питания, а в свободное время ещё и помогал восстанавливать технику — при его участии отремонтировали три автомобиля».

Медаль «За боевые заслуги» и орден Красной Звезды достойно венчают его воинский путь.

Иван Васильевич Суров командовал артиллерийским расчётом и прошёл дорогами войны с 1941 по 1945 год. Особенно памятным для него стал бой под Харьковом в 1943-м, когда его расчёт атаковали немецкие «тигры». В том бою Иван Васильевич подбил два тяжёлых танка, за что был удостоен первой медали «За отвагу». Вторую такую же награду получил уже в Чехословакии — за мастерскую переправу орудий. Также был отмечен медалями «За боевые заслуги», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены». После войны жил в селе Емельяновка, долгие годы работал механизатором в совхозе.

Лев Михайлович Рогачевский начал срочную службу ещё до войны. С середины января 1939 года служил трюмным машинистом на подводной лодке «Малютка». 22 июня 1941 года застало его на боевом дежурстве: демобилизация, которую так ждали старослужащие, была отменена. В 1945-м, после разгрома Германии, началась война с милитаристской Японией, и Лев Михайлович добровольно записался в десант. Вспоминал, как ночью субмарины доставили отряд к южно-сахалинскому порту Маоко. Высадка прошла стремительно, японцы бежали, но внезапно ожила вражеская пулемётная точка.

«Рогачевский! — приказал командир. — Как снайперу, тебе боевая задача: уничтожить пулемёт!»

Оценив обстановку, моряк понял, что лобовая атака невозможна. Он скрытно сместился в сторону, обнаружил расчёт и метким выстрелом ликвидировал пулемётчика, а затем и второго номера расчета. Путь десанту был открыт. За этот подвиг Лев Михайлович получил медаль «За боевые заслуги». Его война завершилась 3 сентября 1945-го, но ещё три года он оставался на флоте, продолжая служить Родине.

Джанси Кимонко, удэгейский писатель, встретил войну на дальневосточных рубежах. Он не выпускал из рук оружия, охраняя границу, а в августе 1945 года вступил в бой с японскими милитаристами. Его поэтические строки «Я сын удэгейского народа, я счастливый советский парень…» звучат сегодня как завещание человека, для которого тайга и Родина были неразделимы. Тремя боевыми медалями наградили бойца за усердную службу.

Сергей Инкуевич Уза, нанаец из села Олон, с 1941 по 1945 год сражался в составе 1026-го стрелкового полка 260-й дивизии 1-го Белорусского фронта. 4 августа 1944 года, когда в пятой контратаке гитлеровцы просочились на фланги и грозили взять роту в кольцо, Уза под шквальным огнём сам лёг за пулемёт и в упор расстреливал наседавшего врага. Его решимость передалась бойцам: увлекая товарищей в атаку, он опрокинул численно превосходящего противника и отстоял позиции. За этот и другие подвиги грудь воина украсили ордена Боевого Красного Знамени, Отечественной войны I степени, медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За победу над Японией».

Александр Егорович Пионка, нанаец из села Сяин, ушёл на фронт 22 июля 1941 года. Почти всю войну он прослужил стрелком в 88-й отдельной стрелковой бригаде, а в августе-сентябре 1945-го принял участие в разгроме Японии. Родина отметила его медалью «За победу над Японией» и юбилейными наградами — скромное, но честное признание солдатского труда.

Чонфу Сонкуевич Канчуга, удэгеец 1918 года рождения, командовал взводом 1-й стрелковой роты 1088-го Белостокского полка 323-й Брянской Краснознамённой дивизии. Лейтенант дрался отчаянно, дважды был представлен к ордену Красной Звезды. В октябре 1944 года, выписавшись из госпиталя на польской земле, он пропал без вести, но память о нём как о доблестном офицере живёт вечно.

Михаил Васильевич Уза, нанаец, родился в 1923 году в Бикине. С 1942 года — в строю, а с августа 1945-го по май 1947-го возглавлял разведгруппу Бикинского приграничного разведывательного пункта. Он уходил в тыл врага в Маньчжурии, Северной Корее и Китае, лично участвовал в освобождении Маньчжурии, добывал бесценные сведения. Орден Славы III степени, медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и «За победу над Японией» — весомое тому подтверждение.

Илья Петрович Адян, эвенк из бухты Дата, был призван 5 июля 1941 года. Он служил стрелком на военном складе в 88-й отдельной стрелковой бригаде, а в 1945 году, в рядах 3183-й стрелковой дивизии, участвовал в войне с Японией. Орден Отечественной войны II степени и медаль «За боевые заслуги» венчают его путь.

Василий Егорович Пионка, удэгеец 1927 года рождения, стал красноармейцем-разведчиком Красненского полевого разведпункта при разведотделе 1-го Дальневосточного фронта. В первой половине 1945 года прошёл подготовку разведчика-лазутчика, а 14–15 августа, выполняя задание в районе Мицзян, обнаружил скопление более двух японских пехотных полков с обозом. Севернее Тумынь группа была атакована: в завязавшемся бою Василий Егорович получил сквозное ранение в грудь и пал смертью храбрых. Посмертно награждён орденом Красного Знамени.

Александр Петрович Канчуга, удэгеец из села Сяин, родился в 1910 году. В марте 1942 года он отправился под Сталинград, где в составе заградительных частей отражал танковые атаки врага, рвавшегося на выручку окружённым в котле дивизиям. Затем на Первом Украинском фронте освобождал Польшу и сжимал кольцо вокруг Берлина. Его личное мужество отмечено медалью «За отвагу».

Михаил Никитович Суенка, удэгеец 1898 года рождения, работал плотником в колхозе «Красная Заря» села Нижний Перевал. В 1943 году его призвали в армию, зачислили в разведку. С японцами воевал, домой вернулся с медалью «За победу над Японией» — символом выполненного долга.

Николай Батунович Киле, нанаец из старинного стойбища Болонь (ныне село Ачан), 1925 года рождения, в 1943 году ушёл на фронт наводчиком в артиллерийскую часть. Уже в 1944-м его отозвали в особый отдел и направили в Погранразведшколу. О службе в Разведотделе Штаба 2-го Дальневосточного фронта он говорил крайне скупо — завеса секретности скрывала задания, полные смертельного риска. Секретным приказом награждён орденом «За отвагу» и удостоен знака «Отличный разведчик» — знаков признания подвигов, о которых мы, возможно, никогда не узнаем полностью.

Дмитрий Петрович Гаевой из тех людей, чьё детство опалили потери, юность — война, а зрелость стала примером созидательного труда на родной земле.

Война застала его 14-летним мальчишкой, но называть те годы беззаботными невозможно. Отца не стало, когда Дмитрию было 9. С того дня он остался за старшего — главного мужчину в семье, опору для матери и младших братьев с сестрами. Позже, вспоминая то время, Дмитрий Петрович признавался, что трудился с раннего детства: идти в поле или по хозяйству приходилось в любую погоду, нередко босиком и в обносках, глотая слёзы, но не позволяя себе остановиться.

На передовую он попал 17-летним, едва успев принять присягу 5 августа во Владивостоке. Уже 8-го числа того же месяца юный боец столкнулся с врагом лицом к лицу. Ему не довелось быть на переднем крае в привычном смысле этого слова, но война открылась перед ним с другой, не менее тяжёлой стороны. Дмитрий Петрович составлял списки военнопленных — работа, требовавшая не только твёрдости духа, но и человечности. Сквозь десятилетия он пронёс убеждение: советский солдат относился к пленным с достоинством и уважением. Этот благородный взгляд не померк даже тогда, когда вокруг кипела ненависть. Труд бойца был отмечен орденом Отечественной войны II степени и медалью «За Победу над Японией».

В мирное время Дмитрий Петрович окончил горный техникум и почти 30 лет посвятил строительству дорог в Пожарском районе. Он признавался, что никогда не чурался никакой работы и брался за дело с душой, на совесть. Его главной заботой было держать технику в исправности в любое время дня и ночи, в зной и стужу, чтобы не допустить ни минуты простоя.

С супругой Ольгой Федосеевной они прожили вместе более шестидесяти лет. Начинали семейную жизнь в селе Бурлит, затем обосновались в Федосьевке, где построили дом, взрастили сад, вырастили сына и дочь, а сегодня радуются внукам и правнукам.

Дмитрий Петрович Гаевой — последний фронтовик в Пожарском муниципальном округе. Его долгая жизнь — это беспримерное служение Родине, начатое в детстве и продолженное на военном посту и в мирном труде. За эти заслуги земляки удостоили его звания «Почётный гражданин Пожарского муниципального округа». И в этой награде — общая благодарность поколению, которое выстояло и подарило нам будущее.

Каждая из этих историй — не просто перечень дат и наград. Это свидетельство того, что настоящий героизм рождается из чувства долга, верности присяге и любви к своей земле. Пожарский район вправе гордиться такими сыновьями. Их жизнь — пример для всех последующих поколений, а память о них — наше общее достояние.

Поколение, прошедшее через войну в тылу, не только выдержало немыслимые лишения, но и сумело после победы поднять разрушенное хозяйство, построить новые посёлки. Немало славных имён со временем стёрлось из памяти, но многих земляков здесь помнят до сих пор. Их труд, скромный и великий одновременно, стал тем самым фундаментом, на котором выстоял Пожарский район, Приморье и вся страна.

Любовь сквозь войну

Война — последнее место, где ожидаешь найти любовь, но именно там, в грохоте сражений, порой зарождались самые крепкие союзы. Так случилось и с Алексеем Михайловичем и Евдокией Феофановной Клименко. Их встреча произошла, когда мир вокруг ещё содрогался от взрывов, а линия фронта делила жизнь на «до» и «после». Но даже в этом пекле вспыхнуло чувство, которое оказалось сильнее страха и смерти.

Он был старшим сержантом 144-й отдельной мотострелковой роты, она служила краснофлотцем. Плечом к плечу они защищали Родину, вместе прошли дорогами войны и участвовали в освобождении китайских городов — Цзямусы и Харбина. Каждый бой был испытанием, и оба с честью его выдержали. Родина высоко оценила их доблесть: Алексей Михайлович был удостоен ордена Отечественной войны I степени и медали «За победу над Японией», Евдокия Феофановна — такого же ордена Отечественной войны I степени. Эти награды стали не просто знаками отличия, а символами их стойкости, верности присяге и друг другу.

Когда отгремели последние залпы, жизнь постепенно входила в мирное русло. Семья Клименко вписала своё имя в послевоенную историю Приморского края. Они стали одними из тех, кто строил Приморскую ГРЭС и посёлок Лучегорск — своим трудом закладывали фундамент будущего региона.

Сегодня история Алексея Михайловича и Евдокии Феофановны — это не просто архивная запись. Это живое свидетельство того, что настоящая любовь не только выдерживает самые тяжёлые испытания, но и становится опорой для великих дел. Их пример вдохновляет нас помнить, какой ценой достался мир, и беречь тепло человеческих отношений, которые даже посреди войны способны дать надежду на новую жизнь.

Вечная память

В истории Пожарского района сплелись воедино память о фронтовиках, не вернувшихся с полей сражений, и о тех, кто приближал победу в тылу. По всему району — в Федосьевке, Игнатьевке, Знаменке, Красном Яре и других сёлах — стоят памятники воинам-односельчанам.

В селе Федосьевка находится памятник павшим, открытый 9 мая 2000 года — в день 55-летия Победы. Две гранитные плиты, четыре мраморные доски, 63 фамилии. В этом скромном по архитектуре, но бездонном по содержанию обелиске собраны не только имена жителей самой Федосьевки, Алчана и Бурлита — сюда вписаны и уроженцы Благовещенки и Надаровки, сёл, которых давно нет на карте, но их жители остались в бронзе букв, в вечном строю.

Благодаря неустанной работе поисковиков на мраморных плитах появляются новые имена. Уточняются списки призванных, находятся останки пропавших без вести, и каждое возвращённое имя — это ещё одна восстановленная нить в полотне общей памяти. Пожарцы узнают всё новых героев, словно земля сама отдаёт своих сыновей.

Памятники героям - как молчаливое обещание: никто не забыт. И в каждом из этих обелисков — не просто камень, а сердце народа, который умеет помнить и гордиться.

Эту память бережно хранят и в Краеведческом музее Пожарского муниципального района: здесь, в экспозициях, оживают подвиги местных жителей, в том числе удэгейцев из долины реки Бикин, и самоотверженный труд тех, кто ковал победу в тылу.

Никто не забыт, ничто не забыто. Вечная память героям!

Фото - ЭПИ DEITA.RU, Музей-заповедник истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева, Госархив Приморского края

Спецпроект DEITA.RU «Мы за ценой не постоим»: вклад районов Приморья в Великую Победу.

Часть 1. Арсеньев. Таежные крылья победы: как жил детский «бессмертный цех»

Часть 2. Угольный фронт: как приближал Победу Партизанский район Приморья

Часть 3. «Нет больше мирных профессий»: тыл и фронт Дальнегорска в годы Великой Отечественной

Часть 4. Вернулись только 57: герои Кавалерово

Часть 5. «Каждый центнер рыбы — удар по врагу»: тыл и фронт Ольгинского района в Великой Отечественной войне

Часть 6. «Встать грудью за Москву»: как уссурийцы отстояли столицу и трудились в тылу

Часть 7. «Герои не умирают»: фронт и тыл Чугуевского округа в годы Великой Отечественной

Часть 8. Город трудовой доблести: как шахтёрский Артём ковал Победу в тылу и на фронте

Часть 9. От Москвы до Берлина: как таежники Анучино пропахали всю Европу

Часть 10. Приханкайская житница и центр стройиндустрии: как Спасск-Дальний ковал Победу

Часть 11. Мёд с пасек и танки на народные рубли: живая нить между Тернеем и передовой

Часть 12. 150 граммов хлеба: о чем мечтали дети в Уссурийской тайге

Часть 13. «Родина зовет к станку»: как Находка стала городом трудовой доблести

Часть 14. Пехотное училище и летная школа: как ковал Победу Шкотовский район

Часть 15. Собственная гаубица и благодарность Сталина: как жители Хасанского района Приморья громили врага

Часть 16. Отчаянные парни: герои Надеждинского района на фронте и в тылу